• Приглашаем посетить наш сайт
    Блок (blok.lit-info.ru)
  • Приказ по армии

    Великая европейская война 1914-1917 гг. была прекращена между Фиттибрюном и Виссенбургом обывательницей последнего, девицей Жанной Кароль, девяти лет и трех месяцев. Правда, эта война была прекращена не совсем, не более как, может быть, на один час и только в одном месте, - что до этого? Важно событие.

    Часов около пяти пополудни на пыльной дороге, огибавшей лес, носивший местами следы крупной вырубки, показались два существа, из которых одно, побольше, - бунтовало и густо ревело, утирая окровавленными руками вспухшие от слез глаза, а другое, поменьше, - настойчиво влекло первое по направлению к крышам деревни. Уцепившись за братнину рубашку, девочка резко дергала ее каждый раз, как только мальчик, вспоминая о мужской самостоятельности, начинал вырываться крича:

    - Ступай к черту, Жанна! Не твое дело. Не пойду!

    Но он, тем не менее, шел отлично и довольно скоро, сопротивляясь более по привычке, чем серьезно. Ему было 11 лет. Его мужское чувство, источник презрения к "девчонкам", было опрокинуто и уничтожено ударом кулака в нос. Он затеял драку и ретировался с позором. Жанна сердилась, но и жалела его; все произошло на ее глазах.

    - Пожалуйста, не реви, - говорила она, - нам надо торопиться; дома, наверное, уже беспокоятся, и все по твоей милости. Как хорошо, что я была тут. Уж и измочалили бы тебя.

    - Хы... - ревел Жан, - я их сам измочалю; погоди, как встретим в другой раз, я покажу. Хы. Вдвоем каждый может. Нет, ты испробуй один на один, вот сейчас. С грязью смешаю.

    - Вот ты бы и не дразнил их.

    - Я не дразнил.

    - Врешь. Ты же бросал им вдогонку камешки и кричал: "Фиттибрюнский домовой лезет в кашу с головой! Ты головку обсоси, съешь и больше не проси". - А ты же знаешь, что фиттибрюнские на стенку прут, как им сказать это?

    - Эх, дура ты, дура! - вскричал Жан. - Что ты смыслишь в наших делах вообще? Девчонка. А это ничего, что они поют: "В Виссенбурге на сосне видит мясо мышь во сне"...

    - Ну, поют, а теперь не пели; ты сам раздразнил их.

    - Все равно; все они жулики.

    Этот решительный аргумент приободрил Жана и временно парализовал девочку. Споря, оба разгорячились и остановились.

    За их спиной стоял лес; впереди, пониже дороги, пестрела обширная вырубка с кустами и пнями среди стен дров, занимавших большую часть открытой равнины. Дрова эти, составленные тесными линиями четырехугольников, не позволяли ничего видеть далее двадцати шагов. Уже третий день в окрестности шли бои; иногда дым на горизонте указывал пожар далекой деревни. Непрерывно падали за горизонтом тяжелые пушечные удары; и тогда, казалось, к ногам, остановясь, подкатывается чуть слышный толчок.

    - Тебе когда-нибудь здорово попадет с твоим языком, - сказала девочка.

    - Что? Из носа-то что течет? Небось, не сливки.

    - Кровь, - сказал Жан, рассматривая запачканные пальцы. - Ничего. Мы, мужчины, должны приучаться сражаться. А вы будете шить и плакать.

    - Видать, что сражался. Глаз-то какой толстый стал.

    - А наплевать. Все надо стерпеть. Зато как выросту и поступлю в солдаты, станут говорить: "Эге, Жан Кароль будет генералом".

    - Это ты-то?

    - А что же? Вон сколько дров! Смотри. Столько солдат на свете и еще больше. Все они могут стать генералами и отвоевать знамя. А тебе нечего делать у нас.

    Жанна задумалась. Машинально держась за рукав мальчика, смотрела она на раскинутые по вырубке стены дров, представляя, что все это босоногие Жаны с раскрашенными носами. В ее маленькой душе жила отвага ее знаменитой тезки, но отвага, направленная к поучению и примирению. Ее глазки блеснули.

    - И я бы вас встретила, - вскричала она. - Уж я бы вас отчитала. Вот, Жан, если все эти дрова станут солдатами и закричат на меня, я им скажу: "Ступайте домой, солдаты. Отдаю вам приказ по всей армии: драться нехорошо. У нас курицу сегодня зарезали, вот так и вас всех зарежут. И постреляют. У-у! Пошли, пошли. Разойдитесь. Наплачешься с вами, как вас побьют. Мы тоже скоро уедем; уж по деревне все отцы говорят, что здесь нельзя жить. Чего дома не сидите? Чего пришли? Раздумайте-ка воевать. Чтобы и духу вашего не было. А то устанете и к обеду опоздаете".

    Она воодушевилась, проголосив эту тираду стремительным и сердитым звонком, но тут же соскочила с пня, на который встала ради величия, и спряталась за Жана, успевшего только закричать: "Ай!" Над поленницами взлетели сотни фуражек, и вся засада французов, выступив из-за прикрытия, где отлежала бока, поджидая делавший обход германский эскадрон, с хохотом повалила к девочке.

    Судьбе угодно было показать и второй конец этого эпизода. Еще Жанна сидела на плече рослого пехотинца, который, вертясь волчком, звал всех идти полюбоваться "на исчадие антимилитаризма, опасное, как змея" - как, градом прошумев в лесу, выкатился конный отряд.

    Неожиданность, венчаемая малюткой, видимой подобно знамени всем, произвела мгновенное действие холостого выстрела. Положение было странное и глупое. Щелкнули затворы драгун, но дула опустились; француз стал вертеть над головой носовой платок.

    - Дальше, дальше, боши! - вскричала засада. - Мы обедаем. Читаем "Берлинер Тагеблат".

    И понемногу завязался разговор. Он кончился благополучно, как обычно кончаются подобные случаи непредвиденного помешательства, и стычки не произошло. Детей вывели на дорогу, приказали им идти домой. Жан злился.

    - Дура, ты все спутала, - говорил он. - Вот попало бы драгунам на орехи.

    - Ну, иди же, иди, - хмуро сказала девочка.

    Примечания:

    Приказ по армии. Впервые - журнал "Красная панорама", 1923, Э 1.

    Знаменитая тезка - Жанна д'Арк (1412-1431), национальная героиня Франции, предводительница армии, освободившей Орлеан и Реймс во время Столетней войны.

    Ю. Киркин

    © 2000- NIV