• Приглашаем посетить наш сайт
    Пушкин (pushkin.niv.ru)
  • Циклон в Равнине Дождей

    I

    - На запад, на запад, Энох! Смотрите на запад! - прокричал Кволль, стремительно проносясь мимо. Его белый парусиновый пиджак вздувался на спине пузырем от ветра, с ровным, унылым гудением стлавшегося по полю. Дрожки Кволля подпрыгивали, как угорелые, и чуть не опрокинулись, зацепившись за глубокую колею.

    Почти в тот же момент Кволль, дрожки и лошадь скрылись в облаках едкой, красноватой пыли, поднятой копытами. Энох вытер рукавом пот и поднял голову; то же, но быстрее его, сделали два сына его, работавшие с ним.

    - Жип, - сказал фермер, - кто кувыркался тут по дороге и кричал, что надо смотреть на запад?

    - Кволль, отец, - ответил Жип, бросая лопату. - И он прав, в другой раз за деньги не увидишь того, что теперь делается. О-ох! - вскричал он, - да, это плохие шутки!

    Три пары широко раскрытых глаз устремились к закату, и три вздоха соединились в один.

    Солнце стало неярким. Низко над горизонтом, тускло и мрачно смотрело оно на желтую кукурузу Эноха; невидимая тяжесть ложилась от его красного диска на струящееся море стеблей, и низкие, как отколовшиеся пласты неба, облака приняли красный оттенок меди. Западная часть неба покраснела и стала мутной, словно за сто миль обрушились миллионы возов кирпичного щебня. Свет исчез: прямой, лучистый свет солнца превратился в прозрачную, красноватую муть, мгновенно лишая красок яркую зелень придорожных канав, ставших вдруг серыми, словно их облили купоросом. Затих ветер, земля, пропитанная удушьем, молчала. Отчаянно голося, хохлатый удод взлетел вверх, забил крыльями и пустился наперерез поля.

    - Риоль! - сказал младшему брату Жип, - я как будто рассматриваю тебя сквозь красное стекло.

    Энох, покрытый смертельной бледностью, с проклятием поднял руки и взмахнул сжатыми кулаками. Все кончено! Труды целого лета, постоянное беспокойство, мечты о прикупке земли - все превратится в вороха смятой соломы и обломки изгородей. Ну-ну! Он не ожидал этого.

    Закат неудержимо притягивал его гневные, испуганные глаза.

    Отвратительный, красный пожар неба напоминал чью-то огромную, поднятую для удара ладонь.

    Риоль тяжело вздыхал, судорожно почесывая затылок. Ноздри у Жипа бешено раздувались, он пристально посмотрел на отца и коротко рассмеялся. Фермер побагровел.

    - Идиот! - заревел он. - Улыбнись-ка еще!

    Жип стиснул зубы. Трепет, похожий на зуд и смех, проникал во все его существо. Его горе, мучившее его бессонницей и тяжелыми ночными слезами, казалось, нашло себе выход в притаившемся неистовстве атмосферы. Он не боялся, а наоборот, замер в бессознательном ожидании немедленного и грозного разрешения.

    - Марш домой! - проворчал старик. - С богом плохие шутки. Это за грехи, слышишь, Риоль?

    Охваченный отчаянием, он сразу осунулся и медленно шагал с непокрытой головой по дороге, изредка останавливаясь, чтобы бросить на запад взгляд, полный тоски и страдания. Риоль шел следом, испуганный, молчаливый; Жип замыкал шествие.

    В полях, заворачивая и свивая метелками верхушки кукурузных стеблей, уже крутились маленькие, сухие вихри. Восток тонул в ранних сумерках, и сумрачно скрипели деревья, кланяясь обреченным полям.

    - Риоль, - сказал Жип, - ты, конечно, поспешишь к Мери? Передай ей, что я озабочен ее участью не менее, чем своей. Всем нам грозит смерть.

    Юноша с тоской посмотрел на брата.

    - Ее не тронет, - убежденно проговорил он. - Мы - другое дело. Мы, может быть, заслуживаем наказания. А она?

    - Риоль, - быстро проговорил Жип, - ты знаешь - мне весело. Риоль вспыхнул. Поведение брата казалось ему предосудительным.

    - Веселись, - сдержанно сказал он, прибавляя шагу, потому что налетевший порыв ветра толкнул его в спину. - Мне жалко людей. Жип, - что будет с ними?

    - Ничего особенного. Поотрывает головы, снесет крыши.

    - Жип! Безбожник! - закричал Энох, оборачиваясь и потрясая заступом: - Я проломлю тебе череп и наплюю на то, что ты мне сын! Какой черт вселился в тебя?

    - Бежим! - простонал Риоль. - Бежим. Слышите, слышите?!

    Далекий ревущий гул обнял землю. Энох остановился, ноги его подкосились и задрожали. Ему казалось, что тысячи поездов летят изо всех точек горизонта к центру, которым был он.

    - Бежим! - подхватил он.

    И все трое пустились стремглав к видневшейся невдалеке крыше фермы, дыша, как загнанные, очумелые лошади.

    II

    Первый удар циклона со стоном и лязгом рванул землю, замутив воздух тучами земляных комьев, сорванными колосьями и градом мелкого щебня. Ревущая ночь слепила, валила с ног, била в лицо. Жип лег на землю ничком и некоторое время пытался сообразить, в каком направлении лежит ферма. Затем, сдвинув на лицо шляпу, решил, что лучше и безопаснее остаться пока здесь, в поле, где нет стен и твердых предметов.

    - Отец! Риоль! - вскричал он, пытаясь рассмотреть что-нибудь.

    Разноголосый вой бешено прихлопнул его слова, точно это был не крик человека, а стон мухи. Крутящаяся тьма неслась над спиной Жипа. Он встал, повинуясь безумию воздуха и чувствуя, что неудержимое возбуждение организма толкает его двигаться, кричать, что-то делать. Но в тот же момент, как подстреленный, хлопнулся в дорожную пыль и покатился волчком, инстинктивно защищая лицо. Идти было немыслимо. Он лег поперек дороги, упираясь то ногами, то руками, в то время, как вихрь перебрасывал его по направлению к ферме.

    Так прошло несколько минут, после которых все тело Жипа заныло от ссадин и ударов о почву. Временами он думал, что наступает конец мира, все умерли и только он, Жип, еще борется с безумием воздуха. Попав в канаву, Жип заметил, что циклон несколько ослабел. Быть может, то был случайный, ничего не значащий перерыв - трагедии, но ветер дул ровно, с силой, не угрожающей пешеходу смертью или полетом в воздухе.

    Жип сделал попытку - встал и, с усилием, ноустоял на ногах. Вихрь гнал его вперед, не давая остановиться. Он пробежал несколько саженей и с размаха ударился локтем о что-то твердое. Быстрее молнии другая рука Жипа обвилась вокруг невидимого предмета: это был столб или дерево.

    - Улица, - сказал Жип, задыхаясь от вихря.

    Теперь его самым мучительным желанием было отыскать Мери живую или лечь рядом с ее трупом. Жип побежал в сторону, тыкаясь о разрушенные стены; непонятная, почти ликующая ярость руководила его движениями. Это было временное безумие, восторг ужаса, но все совершающееся вокруг казалось Жипу давно ожидаемым и почему-то необходимым.

    - Мери! - кричал он, падая и вскакивая, - Мери! Риоль!

    III

    Катастрофы полны неожиданностей, и крутящая сумятица ощущений в сердцах людей не дает им времени вспомнить впоследствии фактическую цепь событий, потому что все - земля и небо, и ум, потрясенный бешенством окружающего, - одно.

    Тьма бледнела. Вся мелочь, весь земной мусор, труды людей, превращенные в грязный сор, пронеслись и очистили воздух, ставший теперь серым, как лицо больного перед лицом смерти. Прежняя сила воздуха густела над опустошенной равниной, и облака, не поспевая за ветром, рвались в клочки, как паруса воздушного корабля, гибнущего на высоте.

    Жип перешагнул кучу бревен; помутившиеся глаза его остановились на лице Мери. Она сидела на корточках, прижавшись к уцелевшей части стены, Риоль сидел возле нее, прижавшись к коленям девушки, как зверь, ищущий защиты.

    - Остатки людей, остатки имуществ! - прокричал Жип, нагибаясь к Риолю.

    - Все кончено, не так ли, Мери? Все кончено.

    - Все кончено! - как эхо отозвалась девушка.

    - Мери, - продолжал Жип, - уйдем отсюда! Я пьян сегодня, пьян воздухом и не знаю, слышишь ли ты меня, потому что мой голос слабее бури! Брось этого размазню Риоля! Мы построим новый дом на новой земле.

    - Ты - сумасшедший! - сказал Риоль, расслышав некоторые слова Жипа. - Пошел прочь!

    - Мери! - продолжал Жип. - Я не знаю, что делается со мною, но я нисколько не стыжусь братца. Я при нем говорю тебе: когда он еще не целовал твоих рук, я любил тебя!

    - Жип! - тихо сказала Мери, и Жип почти прижался щекой к ее губам, чтобы расслышать, что говорит девушка. - Жип, время ли теперь заводить ссору? Мы можем умереть все. Все разорены, Жип!

    Жип прислонился к стене. Из груди его вырывалось хриплое, отрывистое дыхание; разбитый, осунувшийся, с кровавыми подтеками на лице, он был страшен. Но в душе его совершалось странное торжество: обойденный любовью, этот угрюмый парень радовался разрушению. В отношении его была явлена справедливость, - он понимал это.

    - Кволли, Томасы, Дриббы и им подобные! - кричал он, приставляя руку ко рту: - Да, я давно знал, что пора это сделать по отношению ко всей этой дряни! Кто смеялся на похоронах Рантэя? Кто ограбил мать Лемма? Кто сделал подложные свидетельства на аренду Бутса и выудил у него процессами все денежки? Кто довел до чахотки Реджа? Послушайте, есть справедливость в ветре! Я рад, что смело всех, рад и радуюсь!

    Он продолжал бесноваться, притопывая ногой в такт словам. Девушка плакала.

    Риоль вынул револьвер.

    - Жип, - сказал он, - уйди. Ты враг нам. Уйди или я застрелю тебя. Сегодня нет братьев - или друзья, или враги. Уйди же!

    - Жип! Риоль! - воскликнула Мери.

    Новая туча каменного града, сухих веток и стеблей кукурузы обрушилась на головы трех людей. Жип вынул револьвер, в свою очередь.

    - Если это правда, - прокричал он, - то я ведь никогда не был неповоротливым! Сегодня все можно, Риоль, потому что нет ничего, и все стали, как звери! Прочь от этой девушки!

    Мери встала, белая, как молоко.

    - Убей и меня, Жип, - сказала она.

    - О - ах! - вскричал Жип: - Люби мертвого!

    И он выстрелил в грудь Риолю. Юноша повернулся на месте, затрясся и медленно упал боком. В тот же момент худенькая рука Мери с силой ударила Жипа по лицу, и он взвыл от ярости.

    - Пусти же, подлец! - сказала девушка.

    Но он уже ломал ее руки, притягивая к себе, приведенный в неистовство кровью, лязгом циклона и беззащитным девичьим телом. И вдруг, как разбежавшийся тапир, сраженный ядом стрелы, - упал вихрь. В воздухе еще кружилась солома, пыль, щепки, но все это падало вниз подобно дождю. Настала гнетущая тишина.

    Жип вздрогнул и выпустил девушку. Это было ощущение чужой руки, опущенной на плечо. Закачавшись, с внезапной слабостью во всем теле Жип выбежал на дорогу.

    Он увидел взлохмаченные, исковерканные, обезображенные поля, снесенные крыши, жилища, развалившиеся по швам, как ветошь; домашнюю утварь, разбросанную в канавах, сломанные деревья; одинокие фигуры живых. И только что пережитое хлынуло в его душу тоскливой жалобой небу, земле и людям.

    © 2000- NIV